YOOU.ru - новости, слушать радио онлайн
  USD ЦБ
EUR ЦБ
Погода в Москвее
Погода в Санкт-Петербурге

Слушайте радио онлайн на YOOU.ru !

  Новости Статьи Программа ТВ Радио онлайн
  Поиск:  
   
  Пример:  
 
 
Главная страница > Новости > Культура, искусство >
Вчера в ГМИИ имени Пушкина открылась долгожданная выставка выдающегося британского живописца Уильяма Тернера (1775--1851), которую предоставила галерея «Тейт Бритен». С видом на 40 холстов и 70 акварелей и 2 гравюры в музее пройдут концерты традиционного международного музыкального фестиваля «Декабрьские вечера», носящие в этом году подзаголовок «Посвящение Тернеру: образ и звук». Впрочем, выставку можно будет увидеть до 15 февраля. За свою долгую жизнь Джозеф Мэллори Уильям Тернер получил столько язвительных критических реплик и обидных прозвищ, сколько, пожалуй, не доставалось всем импрессионистам, вместе взятым. Его упрекали в том, что он пишет мыльной пеной и побелкой, что вместо красок он разбрызгивает по холстам сливки и черничное варенье. Замечание же его ревнивого коллеги Джона Констебла - «пишет цветным паром» - можно расценивать даже как комплимент. Между тем Тернер никогда специально не стремился к оригинальничанию, он просто логично продолжал развивать ту живописную традицию, которая ему досталась в наследство. Другое дело, как он распорядился этим наследием и какие с его помощью сделал инвестиции. А они оказались весьма перспективными, поскольку в дальнейшем ими воспользовались Моне и Писсарро, а уже в середине XX века - и мэтр американской абстракции Марк Ротко. К слову сказать, именно в 1950-е годы произошло как бы повторное открытие Тернера, имя которого после смерти пребывало в забвении, а картины осыпались в запасниках музеев. О собственном музее, точнее о галерее, Тернер начал подумывать достаточно рано. Художнику-самоучке, вначале пробавлявшемуся топографическими зарисовками и акварелями британских достопримечательностей (кстати, именно этим он и зарабатывал всю жизнь), а затем пытавшемуся конкурировать с великим Клодом Лорреном, трудно было приручить Академию художеств. Хотя он и добился академического звания уже в 26 лет, далеко не все его вещи принимались на выставки. В итоге пришлось открыть свою галерею. Тогдашних «арбитров вкуса» раздражала амбициозность художника, решившего изменить табель о рангах искусства и выдвинуть на первый план пейзаж как главную картину века, синтезирующую историю, публицистику, теорию цвета Гете и поэзию. Не случайно Тернер сопровождал свои работы большими выдержками из поэм Томсона, а также собственными стихами из так и не законченного цикла «Обманчивость надежды». Посредством картин природы, изображений ее состояний Тернер пытался интерпретировать события политической истории. Возможно, в этом была доля наивности. Наполеоновские войны, возвышение Великобритании, за которым уже предвиделся спад, - все это художник рассматривал с точки зрения вечности, апеллируя к известным прецедентам - войне Ганнибала, падению Карфагена и т.д. При этом его видение природных чрезвычайных ситуаций было настолько захватывающим, что ему не верили. О его сражении при Трафальгаре критики писали: «Он так убедительно передал шум и неразбериху морского боя, что все его единодушно осудили». Тернер никогда не грешил против правды: он ее сочинял, так сказать, синтезировал самые разные впечатления. Например, грозовой эффект для картины «Снежная буря. Переход Ганнибала через Альпы» он подсмотрел в йоркширских долинах, хотя он и бывал неоднократно в Альпах. Ради этой самой художественной правды он подвергал себя экстремальному пленэру: просил моряков привязать себя к мачте, чтобы увидеть и запомнить шторм (так появилась картина «Снежная буря - пароход выходит из гавани...»), вывешивался из окна купе, чтобы зафиксировать в памяти свет, пробивающийся через пелену дождя (этому риску обязана своим появлением «Дождь, пар и скорость»). Что говорить о пожаре парламента 1834 года, который Тернер прокомментировал своими акварелями и холстами гораздо красноречивее, чем любой тогдашний репортер. Зрительная память его была безотказной. Но это была все же память образная, а не «сканирующая», как у Ивана Айвазовского. Поэтому вполне понятно, что мэтр британской живописи с легкой душой поздравлял своего русского коллегу с успехами. Хотя оба были маринистами, изображали они разное: Айвазовский - «физику» природы, Тернер - природу человеческого восприятия. Прооперировать же это восприятие британский художник мог только в экстремальных условиях или чрезвычайных ситуациях. Если же их не было, то ему приходилось их выдумывать. Так в поздних, абсолютно мирных видах Женевского озера Тернеру виделась в небе то ли квадрига Аполлона, то ли всадники апокалипсиса. Вероятно, со временем ясное видение живописца обернулось ясновидением. И этим также Тернер предвосхитил XX век.

// Новости культуры
Источник:  http://gzt.ru/culture/2008/11/17/223018.html




 
 

 

Copyright © 2008-2018, "YOOU"   Главная  Слушать радио  Предложить свою новость
Написать нам  WestSite